Нашему вниманию представлены несколько серий работ разного периода. Большинство этих работ были созданы художником давно. Как признаётся сам автор, он их делал и откладывал в долгий ящик, не думая о том, что когда-нибудь выставит. Фактически работал "в стол". Иначе говоря, выставленные работы тематически и стилистически никак не связаны между собой и единственное, что их объединяет это то, что они раннее не были показаны и ждали своего часа. И вот этот час Икс настал.

Когда на выставке выставляются столь разные по характеру и духу произведения, это говорит о том, что выставка не имеет четко выраженного концептуального месседжа. И в этом заключается основное преимущество экспозиции. Можно провести сравнение с завершенным и незавершенным произведением искусства: завершенное произведение имеет "товарный вид", там всё выверенно и продумано для зрителя, а в незавершенном произведении проглядывает сама творческая "кухня" мастера. Созерцая незаконченную работу, можно прикоснуться к тому, что обычно творческие люди скрывают от всех - секреты мастерства и свою обнажённую и незащищённую душу. Чуткий любитель искусства всегда мечтает попасть в святая святых - в мастерскую художника и подглядеть за его работой. Поэтому так живо и непринужденно выглядят наброски и подготовительные эскизы художников по сравнению с готовыми работами. Часто эти смело выполненные наброски смотрятся даже живее завершенных произведений, в которых из-за отточенной и проработанной формы что-то (тонкое и важное) теряется... Вот и с данной экспозицией М. Рустамова мы сталкиваемся с аналогичной ситуацией - художник словно распахивает двери мастерской и приглашает нас в свою творческую лабораторию, в самый разгар работы. Он не пытается что-то скрыть, сделать красивее, приятнее для глаза, для вкуса среднего человека. Нет, здесь всё открыто, всё на виду. Художник предстаёт перед нами таким, какой он есть и ведёт прямой и откровенный разговор со своим зрителем, ожидая от последнего такой же прямоты и откровенности.  

Именно из-за своей тематической "незавершенности" экспозиция выглядит эклектичной и хаотичной, но это продуктивный хаос - мы словно оказываемся в ситуации "творческого беспорядка". Здесь стираются границы между жанрами, видами, направлениями и техниками исполнения. Махмуд мог бы оказаться своим и у абстракционистов, и у экспрессионистов, и у сюрреалистов, и у реалистов - стилистический и технический диапазон представленных работ необычайно широк. Это напоминает творчество таких универсальных художников как Пикассо и Клее, рассматривая работы которых уже не задумываешься над тем, что перед тобой, живопись маслом, акварель, тушь, цветная литография, пастель или просто рисунок тушью или карандашом. Исчезают границы не только между живописью и графикой, но и между живописью и рельефом - несколько работ представляют собой раскрашенные ассамбляжи (из пластмассы), похожие на фрагменты средневековых (византийских) мозаик, но, конечно, в более авангардном исполнении. Но даже в таком современном исполнении от этих цветных рельефов исходит некая сакральная энергетика. Это выражается как в самой композиции рельефов, так и в том, что в некоторых работах из этой серии изображены сакральные символы (например, спираль).  

Серия "ню", выполненная в минималистическом духе, почти одной линией, перекликается с японской дзен-эстетикой, где пустое пространство играло не меньшую роль чем само изображение. Даже сама линия, обрамляющая обнажённое тело, словно живёт, дышит, поэтому является не прямой и точной, а прерывистой и неровной, как бы трепетной, наподобие аритмичных линий кардиограммы.  

Несколько натюрмортов или схожих с натюрмортами работ исполнены в тёмных тонах и содержат в себе неявный драматический посыл. Они вроде незатейливы и просты, но колорит выдаёт нечто иное, выходящее за рамки обыденности.

Серия работ с орнаментальными рисунками напоминают фрагменты ковров. Но опять же, как в случае с натюрмортами, это не чисто ковровые композиции, а нечто иное, самостоятельное и независимое. Их можно рассматривать как геометрические абстракции.

Шесть представленных работ прямо отсылают к прежним скульптурным и графическим композициям - человеческие фигуры, художественно решённые в символическом и сюрреалистическом ключе, с наложенными поверх этих фигур странными магическими знаками напоминают свободные визуальные импровизации на "оккультные" темы. Эта свободные графические импровизации на любимые художником эзотерические темы.

Несколько графических работ по своей пластической выразительности, лаконичности и художественной прямоте прямо ассоциируются с линогравюрой или гравюрой на дереве. Как и многие другие работы Махмуда, они балансируют на грани абстракционизма, символизма и сюрреализма.   

И, наконец, совершенно необычно смотрится серия ручных полихромных принтов с изображением листьев разных растений. Этакие "ботанические штудии". В связи с этим вспоминаются сразу и дальневосточные мастера дзен-буддийского искусства, и виртуозные западные рисовальщики растений и цветов, такие как Дюрер и да Винчи (сразу оговорюсь, что дело не в сравнении, а творческой перекличке). Эти работы способны заворожить своей неприхотливостью и простотой. Ведь кроме растений мы больше ничего не видим. Только листья и стебли. Но художественное решение, цвет, сама композиция, где-то интенсивная и насыщенная, а где-то, наоборот, легкая и прозрачная... придаёт этим "простым" и реалистическим графическим листам особую поэтическую и даже лирическую выразительность.  

Напоследок, зададимся вопросом: что всё же объединяет между собой все эти столь разные работы? Думаю, ответ вместится в одно слово - свобода. Это, кстати, именно то качество, которое отличает незаконченные работы, эскизы, наброски... от законченных работ. Художник творит их "для себя", не задумываясь о реакции зрителя. Это отражение его душевных порывов, мгновенные отпечатки работы мышления и воображения. Это раскрытие того, что обычно остаётся за дверьми мастерской. А значит это то, что требует и от зрителя максимальной открытости и чуткости, то есть свободы восприятия и интерпретации.

                                                                                                   Теймур Даими

        художник, доктор философии          

Махмуд Аслан оглы Рустамов родился в 1967 году в Баку. Выпускник факультета скульптуры Азербайджанского государственного училища им. Азимзаде (1986), Гос. университета искусств (1992) и Творческих мастерских при Академии художеств СССР под руководством Омара Эльдарова (1998) - Махмуд Рустамов является членом Союза художников Азербайджана с 1997 года. Наряду со скульптурой Махмуд Рустамов плодотворно занимается живописью и графикой, он активный участник художественных выставок - в их числе выставки в галереи имени Саттара Бахлулзаде(1985г.; 2002г.), участие в Симпозиуме по камню (Баку, Азербайджан 1986г.), выставки в зале имени Ваджии Самедовой (1987г.; 1988г.; 1998г.; 2001г. ), в Авиньоне, Франция(1990г), в Азербайджанском Национальном музее искусств(1995г.;1999г.; 2000г.; 2001г.) , в Бакинском центре искусств (1996г.), Дворец Азербайджанской Республики (1997г.), в галерее «Седьмой этаж» (1998г.), в выставочном зале Иранского центра и т.д. В 1999 году во Франко-немецком культурном центре британским консульством в Азербайджане была организована персональная выставка Махмуда Рустамова. В 2000 г. Махмуд Рустамов стал обладателем премии «Скульптор Года», присуждаемой Министерством культуры и туризма и Министерством молодежи и спорта Азербайджанской Республики. В 2001 году он получил поощрительную премию на конкурсе скульптуры компании «Гарадаг Цемент». Художник являлся участником выставок «5+» (2007г.), «7 цветов радуги», выставки посвященной Азербайджану в Берлине (2008г.) и т.д. Вместе с Теймуром Рустамовым был участником выставки «Темы». Он вместе с Асланом и Теймуром Рустамовыми является автором надгробного бюста М. Джавадзаде, памятника Ходжалинской трагедии (Геранбой), бюста Муслима Магомаева (Россия, Астрахань 2011г.) и бюста Гейдара Алиева в 2011 году (Национальная Академия Авиации) . В 2006 году состоялось открытие семейной галлереи династии Русмовых - Rustamovs’ Art House. Работы Махмуда Рустамова были проданы на аукционе Sotheby's в 2013 году, а 2 графические работы - 21 мая 2019 года на первом аукционе произведений искусства в Баку («Аукцион Баку» - "Auction Baku”).